Сели на поваленное дерево, закурили.

- Что ж не спрашиваешь? - сказал Кислицын.

- Сам расскажешь.

Подполковник кивнул, сильно затянулся раз, другой… выщелкнул окурок в воду и заговорил:

- В общем, Костя после того ранения не выжил - перитонит… Димон подорвался на мине. Обе ноги - на хрен, но спасли. Живет в Ростове, с матерью, пьет сильно. Я был у него недавно… смотреть, Иван, страшно. Кто б мог подумать, что железный Димон сломается… я-то думал, что в жизни и в людях уже кое-что понимаю… А теперь понял, что ни хера не понимаю.

- Остальные как?

- Остальные, слава богу, живы-здоровы… а на вопрос: как? - отвечу: кто как. Здесь же все трещит, Жан Петрович. Все рушится. Ты просто еще нашей жизни не знаешь…

- Телевизор смотрю.

- Э-э, брат - телевизор! В телевизоре - цветочки. Нас же тут по-всякому склоняют: убийцы, палачи, живорезы.

- Погоди, погоди! - перебил Гурон. - То есть как это? Про нас же…

- Раньше! Раньше не знали… помнишь, нас информировали о том, что на Западе вышла книжка Резуна о ГРУ?

2

Suvorov Victor. Soviet Militari Intelligence. London, 1984.

- Ну, помню.

- Ну, помню! А теперь его книжонки и здесь издаются.

- …твою мать, - сказал Гурон.

- Толковая оценка, Ваня. Согласен. Подписываюсь… В общем, кроют нас, Жан Петрович, в хвост и в гриву все кому не лень: расформировать! Разогнать! Судить палачей международным трибуналом. Больше нас только Комитету достается… Нашу группу уже расформировали.

- Ты что? - вскинулся Гурон. Кислицын закурил новую сигарету, сказал:

- Расформировали, Жан. Слышал про ГКЧП?

- В газете прочитал.

- Вот после этого самого гекечепе нас и разогнали… ладно, сам-то как?

- Нормально… давай выпьем, майор.

- Давно уж подполковник.

- Поздравляю.

- Мерсите вас ужасно, засунь себе в жопу свои поздравления… я бы лучше майором остался, но на своем месте. Наливай, Петрович.