Конечно, его незнание косвенно подтверждает, что он чист. Но прекращать проверку рано. Генерал Семенов приказал: допросы прекратить, проверку продолжить. А как только Гурон отдохнет и вернется на службу, поставить под плотный оперативный контроль… если, конечно, будет признано целесообразным оставить Гурона в штате ГРУ. А это под ба-а-льшим знаком вопроса.

* * *

Вечером 21 августа на "даче" появился подполковник Кислицын. Он принес литровую бутылку "Кремлевской" (такой водки Гурон никогда в жизни не видел), пакет с закуской и… орден Красной Звезды.

- Вот, - сказал он, - доверили вручить.

Гурон посмотрел на орден удивленно, спросил:

- Когда успели?

- Полтора года назад… посмертно.

Гурон помолчал, потом спросил:

- А Доктора с Цыганом наградили?

- Конечно… вас всех вместе.

- Понятно, - сказал Гурон. И вдруг задал неожиданный вопрос: - Кричать: "Служу Советскому Союзу!" - надо?

Кислицын отвел глаза и сказал:

- Как хочешь, Иван… вот только Советского Союза уже нет.

Гурон усмехнулся:

- Так ведь и меня тоже больше нет… пожалуй, за это стоит выпить. А, Грач?

Грач промолчал. Водка потекла в стаканы - классические, граненые. В Советской Армии существовали особые ритуалы получения наград, и это для каждого офицера - святое. Гурон ими демонстративно пренебрег. Выпили, закусили, помолчали. Подполковник закурил и сказал:

- Может, продолжим на свежем воздухе? Тут речка недалеко.

- Что? - рассеянно спросил Гурон.

- Пойдем, Ваня, на речку, - произнес Кислицын и подергал себя за мочку уха. Гурон понял, кивнул.

* * *

Речка была узкой, в кувшинках, в зеленых берегах. Клонились к воде и отражались в ней опрокинутые ивы, щебетали птицы.