С ним работали плотно, профессионально, уважительно и тактично… Правда, каждый вопрос задавали по несколько раз. Уточняли, переспрашивали, "случайно" путали какие-то незначительные детали, отслеживали его невербальные реакции.

Привезли детектор, дважды прокрутили на детекторе.

Он не обижался, он понимал, что и сам бы проверял и перепроверял слова офицера, которого почти два года считали погибшим, а он выжил, совершил побег из лагеря, из которого нельзя убежать, и вернулся, пройдя нелегально половину Африки и всю Европу. Формальное объяснение этому почти невероятному побегу и рейду по тылам было: его специально натаскивали на выживание… но не снимало некоторых вопросов. Как говорил бывший оперативник СМЕРШ, который учил молодого Гурона оперативной стрельбе: ежели в войну наш офицер попадал к немцам, а потом бежал, то автоматически считался завербованным. И был счастлив, если отправлялся в штрафбат.

С ним работали тактично… проводили формальные опросы и неформальные "беседы". Иногда даже выпивали. Но всегда, в самой неформальной беседе за выпивкой, вскользь, "случайно", мимоходом, снова и снова задавались вопросы, вопросы, вопросы…

- Слушай, Петрович, а вот когда в порту Танжера ты поджег тюки с хлопком…

- Ты ошибся, Владислав Сергеич. Это был не хлопок - пакля.

Или:

- Жан Петрович, давай уточним один момент. Ты написал в отчете, что в Лиссабон ты приехал на автобу се.

- Было такое дело. А что?

- Не помнишь, сколько стоил билет?

Или: