Спустя еще три часа в сопровождении (под конвоем?) старлея с прапорщиком Гурон поднялся на борт транспортного ИЛа. Опережая борт, в Москву ушла шифровка.

Все время полета он проспал. Сели в Кубинке. Первое, что увидел Гурон, выбравшись из чрева транспортника - серая "Волга" с тонированными стеклами на краю летного поля.

В "Волге" сидели трое… невзирая на жару, все трое были в костюмах и галстуках.

- Ну, что скажешь, Валерий Виталич? - произнес мужчина, сидящий на переднем сиденье. - Это он?

Тот, к кому был обращен вопрос, сидел сзади, неотрывно смотрел на Гурона, молчал… молчание затягивалось. Водитель удивленно посмотрел на Валерия Витальевича через зеркало заднего обзора: негоже молчать подполковнику, когда вопрос задает генерал.

А подполковник все смотрел и смотрел на загорелого бородатого мужчину… смотрел и молчал. Потом вдруг резко распахнул дверь, выскочил из машины и побежал к самолету по горячему бетону аэродрома.

- Вот блин немазаный! - в сердцах сказал генерал-майор Семенов. Водитель крякнул.

Подполковник Кислицын остановился в трех шагах от Гурона… несколько секунд они смотрели друг другу в лицо, в глаза. Потом одновременно двинулись навстречу, обнялись.

Двое сопровождающих за спиной Гурона переглянулись.

- Ну здравствуй, Гурон, - сказал подполковник Кислицын. И тихо добавил: - А ведь мы тебя похоронили.

Часть первая
БЕЛЫЙ МОЛОТ
Глава первая
МОСКВА ЗЛАТОГЛАВАЯ

Его поселили на подмосковном объекте, "загримированном" под дачу. Там был неслабый забор с колючкой и сигнализацией, обслуга из крепких немногословных ребят и собачки… собачек он ненавидел. Конечно, эти овчарки не были похожи на доберманов, которые бегали за запреткой Острова. Но непохожи только внешне, суть у тварей была та же - рвать на куски чужих. Для овчарок Гурон был чужой.