Руки и ноги Гурона были свободны от цепей и кандалов… впервые за те три месяца, как он попал в плен. Он очень долго ждал этого момента и уже не верил, что такое когда-нибудь произойдет… впрочем, он вообще не рассчитывал остаться в живых.

Но вот и произошло. Вот ты стоишь - живой и свободный от цепей… живой и свободный… что ты будешь делать?

Он внимательно осмотрел ухмыляющиеся лица и принял решение. Он сделал шаг назад… еще один… и увидел на земле толстую суковатую палку. Он наклонился и поднял ее… выпрямился… улыбнулся и сделал шаг вперед. В его поведении не было ни капли никчемного героизма, был только трезвый расчет: лучше погибнуть в бою, чем быть изнасилованным… Гурон улыбнулся и сделал шаг вперед. Негры удивленно загомонили, а Шляпа хлопнул себя по ляжкам и рассмеялся.

…Он погиб первым - Гурон обрушил на его голову свою дубинку. От удара сук переломился, в руках у Гурона остался короткий острый обломок. Гурон воткнул его в горло главаря, отшвырнул тело в сторону, одновременно выдернул длинный нож из ножен на поясе трупа. А с ножом-то всяко веселее. Гурон закричал по-русски: э-эх! Приходи, кума, любоваться! - и пошел вперед.

Он очнулся, когда его, связанного, несли на шесте в глубь острова. Он сразу вспомнил, что точно так же несли его "Золотые Львы", зарычал от бессилия, закричал по-русски матерно, зло… его сильно ударили по голове, и сознание вновь померкло.

Второй раз он пришел в себя в Храме… впрочем, тогда он не знал, что это Храм. Он лежал на ворохе пальмовых листьев и, кажется, слышал чьи-то голоса. Слов было не разобрать, они сливались в монотонное: бу-бу-бу… Гурон констатировал про себя: жив. Констатировал механически - без радости или сожаления. Сейчас он был не способен радоваться или сожалеть. Он попытался встать и не смог.

Несколько дней Гурон находился между жизнью и смертью. Он просыпался и засыпал вновь, метался в бреду… в бреду он видел какие-то странные лица и даже разговаривал с кем-то.