Ма-асква златаглавая, звон калакалов…

Ца-арь-пушка державная, разлет сидаков…

- Интересуетесь или желаете приобрести? - прозвучал голос.

- Что? - спросил Гурон, поднимая глаза на продавца.

- Я говорю: желаете купить, господин? Или, может быть, есть что продать?

У продавца были сальные волосы и глаза тоже - сальные.

- А вы покупаете?

…Ка-анфетки-бараночки, словно лебеди саначки…

- Покупаем. И цену даем хорошую… а что у вас, господин?

- За "Звезду" сколько даете?

- В каком, позвольте полюбопытствовать, состоянии? С документами?

- В отличном состоянии, - сказал Гурон чужим голосом. - С документами.

- Э-э… двадцать пять сразу.

- Двадцать пять рублей? - спросил Гурон, вспоминая свою поездку на такси и обед в кооперативном кафе.

- Хе-хе… что ж я - не человек, что ли? Долларов, господин, долларов.

Гурон посмотрел в глаза продавцу… тот улыбнулся… Гурон смотрел в глаза, в глаза! И продавец понял вдруг, что этот дурной мужик запросто может убить его. Прямо здесь и сейчас. И никто - ни братки, которым он отстегивает бабки, ни менты, которым он тоже отстегивает, - не сможет этому помешать. Продавец отодвинулся, пискнул: ты чего, ты чего? Ты чего, мужик?

…Э-эх! Гимназистки румяныя, от мороза чуть пьяныя…

Гурон повернулся и пошел прочь.

Страна, в которую он вернулся, была очень сильно не похожа на страну, из которой три года назад он улетел в последнюю командировку…

* * *

Гурон долго не мог заснуть, лежал на верхней полке плацкартного вагона, слушал храп соседа и смотрел на пролетающие за окном огоньки. Там было темно, шел дождь и лежала огромная страна - Россия… капли дождя размазывались по стеклу, размывали то немногое, что можно разглядеть ночью - худо освещенные станции, слепенькие поселки, шлагбаумы на переездах, темные пакгаузы, товарные вагоны. Иногда мимо пролетали встречные поезда, наполняя купе желтым мелькающим светом, воем и колесным перестуком.