Это точно. Если я вдруг не сдюжу, плохо придется всем. Надо бы у господина мага деньги вперед попросить, всего долга это если и не покроет, то хоть отсрочку, может, даст. Хоть меня здесь и не шибко любят, однако люди всяко ж не чужие. Хоть в святилище помянут перед лицом Звела-Охотника…
Прочь такие вот мысли! Этак я, пожалуй, помру, еще из деревни не выйдя.
— Ты прав, — говорит священник, мои мысли он с легкостью читает по моему же лицу. — Неуверенность в себе влечет неудачу. Я буду молиться за тебя… мы все будем молиться. Прими благословение от лица тех богов, что меня слышат. Иди же, и да будет путь твой легким…
— А штаны чистыми, — добавляю я, выходя на улицу. За спиной слышу негромкий смех по-настоящему хорошего человека. На душе у меня легко…
Когда у богов — или же у Единого — такие слуги, можно ли не верить?
III
Стрелы — это важно. Неверно пущенная стрела может стоить тебе жизни. Потому я уделяю столько времени их изготовлению. Хорошо сработанные наконечники первая часть успеха. Вторая — древки без единого изъяна. Третья — оперение. Четвертая — наложенные на стрелу наговоры.
Как раз последней частью я и занимаюсь. Беру одну стрелу за другой, читаю наговор и откладываю в сторону. Язык уже заплетается, прилагаю усилия, чтобы не спутать слова. Упаси Звел ошибиться, потом сапогом не расхлебаешь.
Беру в руки стрелу, разглядываю внимательно, напевая заговор. Наконечник стрелы мягко мерцает, искорки бегут по древку. Красиво, конечно, но отвлекаться нельзя, иначе все дело испортишь.
— Интересными вещами ты занимаешься, — слышу за спиной. Мгновенно оборачиваюсь, словно ужаленный змеей в неудобное место. Ну, так и есть. Оба тут — и господин маг, и девчонка. Приперлись, и даже постучать не удосужились. А если б я тут с женщиной того… в смысле, кашу варил?