– Вот мелки, и еще я захватила цветные карандаши, – сказала Саммер.

Она наклонилась над коробкой и вынула из нее картонку, на которой были изображены человеческие фигурки.

Все развлекались от души: игра имела успех, вечеринка удалась. Дженни по-прежнему ощущала знакомый неприятный холодок. Но даже она признавала, что есть что-то захватывающее в аккуратном вырезании картинок по пунктирным линиям. Знакомое с детства чувство. И раскрашивать бумажных кукол было забавно, восковые мелки густо замазывали твердый матовый картон.

Когда и с этим было покончено, Саммер передала Дженни чистый лист бумаги, и та ощутила полную беспомощность. Нарисовать страшный сон? Самый страшный? Этого она не могла сделать. Потому что у нее был свой страшный сон. Он был связан с одним событием, произошедшим много лет назад… Проснувшись тогда, Дженни никак не могла вспомнить, что ей приснилось. Какой-то ужасный секрет, который не поддавался разгадке. С тех пор она иногда просыпалась среди ночи, уверенная, что вспомнила. Но сон всегда ускользал от нее. Оставалось лишь неприятное чувство, ощущение страха.

Она вдруг вспомнила дедушку, маминого отца. Реденькие седые пряди, доброе лицо, усталые, часто моргавшие темные глаза. Он развлекает ее, пятилетнюю внучку, забавными сувенирами из разных стран и фокусами, которые кажутся ребенку настоящим чудом. В подвале его дома полным-полно всяких удивительных вещей. А потом… В тот ужасный день…

Картины прошлого исчезли, и Дженни была этому рада. Вспомнить – еще страшнее, чем не вспомнить. Лучше вообще не думать об этом. Психоаналитики, правда, советуют обратное, но им-то почем знать.

Как бы то ни было, нарисовать это невозможно.

Друзья тем временем что-то прилежно рисовали Том и Ди сидели рядышком, подложив под бумагу крышку от коробки, и время от времени давились от смеха. Саммер, отбросив со лба пушистые светлые локоны, хихикала и все время требовала разные карандаши. Зак хмурился над своим рисунком, выражение его лица было напряженнее, чем обычно. Брови Одри то и дело взлетали вверх, словно девушка чему-то весело изумлялась.