Шапкин (деликатно). ...согласились бы?..

Невидимский (в изумлении). Стать вашим соавтором? Да вы что, в уме? С какой стати? Простите, я не привык к таким предложениям! (Встает, ходит по комнате.)

Шапкин. Я не хотел вас обидеть, я...

Невидимский (возмущенно). Нет, вы подумайте, о чем вы говорите? Зачем мне ваше соавторство? С какой стати? И потом что это за сделки? Неужели вы полагаете, что я могу быть в этом заинтересован?

Шапкин. Безусловно - нет. Я бы рассматривал это просто как помощь школьному товарищу. И потом это, конечно, только в том случае, если бы сама рукопись оказалась бы достойной того, чтобы одним из ее авторов значился такой человек, как вы! Я не хотел вас обидеть! Избави бог! Вы меня не так поняли...

Невидимский. Вот что, Иван Павлович! Будем считать, что вы мне ничего не предлагали и я ничего не слышал. В противном случае мне придется отказаться от чтения и консультации вашей работы. Да-да! Только на этих условиях я оставлю рукопись у себя.

Шапкин. Виталий Федорович! Поймите, я не хотел вас оскорбить или обидеть. Я по простоте душевной... Провинциал!.. Не подумал... (Запирает пустой портфель.) Трудно... трудно пробиться неизвестному человеку... А в нашем институте, где я работаю, просто невозможно. Столько зависти к тем, кто пытается подняться на голову выше своего сослуживца... (Вздыхает. После паузы.) Виталий Федорович, вы видите кого-нибудь из наших соучеников? Я что-то всех потерял из виду.

Невидимский. Помните такую - Олю Воробьеву?

Шапкин. Помню, как же! Оля! Где она?

Невидимский. Сейчас заслуженная артистка республики. Работает в ленинградском театре.

Шапкин. Вот видите, тоже повезло человеку. Выбилась в люди.

Невидимский. Года два назад звонил по телефону Коровин. Служит где-то на Дальнем Севере - летчик. А так больше я никого не встречал и ни о ком ничего не слышал... Многих, наверное, уже нет и в живых... Да-а-а... Вот так...